Педоистерия и Новый Мировой Порядок

[Marcello]

В Москве снова откроется выставка Джока Стерджеса. СК целый год искал в ней порнографию. Не нашел


В московском Центре фотографии имени братьев Люмьер 8 декабря откроется выставка американского фотографа Джока Стерджеса «Без смущения 2.0». В экспозицию войдут 32 фотографии семей нудистов из Франции, США и Ирландии, которых автор снимал с 1970-х годов.

Эти же фотографии выставлялись в Центре в сентябре 2016-го. Но тогда экспозиция через две недели после начала работы была закрыта. 25 сентября активисты организации «Офицеры России» заблокировали вход в Центр имени братьев Люмьер.

Следственный комитет России в течение года проверял снимки Стерджеса на предмет детской порнографии. По итогам проверки было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела (копия этого документа есть в распоряжении «Медузы»).

Экспертиза показала, что представленные на выставке фотографии «относятся к категории художественных ценностей и порнографией не являются». В экспертизе также говорится, что снимки «демонстрируют создание художественных образов, не направленных на стимуляцию сексуального влечения», а бурную реакцию фотографии вызвали у той части публики, «у которой гипертрофированный общественный темперамент пришел в опасный резонанс с невежеством».

Помимо снимков Джока Стерджеса, в Центре имени братьев Люмьер покажут репортажи СМИ о выставке и следственные материалы. На «Медузе» вышло интервью с главным куратором центра Люмьер Натальей Григорьевой-Литвинской.

В 2016 году выставку «Джок Стерджес. Без смущения» закрыли примерно через две недели после начала ее работы. Причиной послужили жалобы члена Совета Федерации Елены Мизулиной и уполномоченной по правам ребенка Анны Кузнецовой, которые сочли снимки американского фотографа «педофильскими».
Во время выставки член прокремлевского движения SERB Александр Петрунько облил фотографии Джока Стерджеса мочой. Петрунько дали семь суток ареста за мелкое хулиганство.

https://meduza.io/news/2017/11/27/v-...fiyu-ne-nashel

«Охрану-то мы усилим. Но чувства страха у нас нет» Центр фотографии братьев Люмьер снова покажет выставку Джока Стерджеса, на которой СК искал порнографию




Центр фотографии имени братьев Люмьер. Фотовыставка Джока Стерджеса «Без смущения». 25 сентября 2016 года

Центр фотографии имени братьев Люмьер 8 декабря второй раз откроет выставку американского фотографа Джока Стерджеса. Экспозиция была закрыта в 2016-м после того, как сенатор Елена Мизулина и детский омбудсмен Анна Кузнецова потребовали проверить ее на предмет детской порнографии. Проверка Следственного комитета длилась год; 4 октября ведомство вынесло постановление об отказе в возбуждении уголовного дела (есть в распоряжении «Медузы»). СК сослался на результаты экспертиз, в которых говорится, что снимки «демонстрируют создание художественных образов, не направленных на стимуляцию сексуального влечения», а бурную реакцию фотографии вызвали у той части публики, «у которой гипертрофированный общественный темперамент пришел в опасный резонанс с невежеством». Журналистка «Медузы» Александра Зеркалева поговорила с главным куратором центра Люмьер Натальей Григорьевой-Литвинской о том, почему галерея не боится второй раз открывать выставку Стерджеса.

----------------------------------------------
Первая выставка американского фотографа Джока Стерджеса открылась в московском Центре фотографии имени братьев Люмьер 8 сентября 2016 года — она называлась «Без смущения». Прологом для общественной кампании против выставки стал пост блогера Лены Миро, в котором она назвала Стерджеса, часто снимающего обнаженных детей, «идейным входновителем всех педофилов» и обвинила власти Москвы в «поддержке детской порнографии». После этого к истории подключились сенатор Елена Мизулина и детский омбудсмен Анна Кузнецова, потребовавшие, чтобы прокуратура проверила выставку. Наконец, в центр для «разбирательства по существу» явился член Общественной палаты и руководитель организации «Офицеры России» Антон Цветков; активисты блокировали вход в галерею, после чего владельцы центра объявили о закрытии выставки. (Подробнее о прошлогодних событиях можно прочитать тут.)

На новой выставке Джока Стерджеса, получившей название «Без смущения 2.0», будут представлены те же 32 фотографии семей нудистов, что и в 2016-м. Кроме того, в экспозицию включены сюжеты о выставке в СМИ и следственные документы.

****

— Не страшно вам открывать выставку Стерджеса второй раз?

— Мне кажется, все страшное позади. Закон на нашей стороне. Было несколько экспертиз, и умные, мудрые люди написали всю правду. Никто не исключает человеческий фактор, то есть охрану-то мы усилим, но чувства страха нет.

— Вы решили возобновить выставку только после того, как получили постановление Следственного комитета или у вас был такой план еще раньше?

— У меня было такое желание. Но, безусловно, я приняла решение, получив все документы. И еще у нас есть определенные обязанности и перед посетителями, и перед самим автором.

— Почему в прошлый раз вы закрыли выставку еще до того, как начались прокурорские проверки? (Выставку демонтировали 25 сентября 2016 года, прокуратура начала проверку 6 октября — прим. «Медузы».)

— Мы закрыли из-за неадекватности, которая была в обществе. Была жуткая агрессия по отношению и к сотрудникам нашего центра, и ко мне лично, и к автору. Все это создавало абсолютно нездоровую атмосферу. У нас обычно одновременно идут три выставки в разных залах, а еще есть магазин при входе в центр фотографии. У нас висят экспонаты, за которые мы несем материальную и моральную ответственность, потому что это предметы искусства. Ситуация, сложившаяся в тот момент, поставила под угрозу и жизни сотрудников, и экспонаты. Совершенно нормально было закрыть тогда выставку, чтобы просто не понести урон, который невозможно потом будет возместить.

— Вы окончательно решили закрыть выставку после того, как фотографии облили мочой? (Активист Александр Петрунько 25 сентября 2016 года прошел в центр фотографии под видом журналиста и облил мочой фотоработы и стены в зале с выставкой Стерджеса — прим. «Медузы».)

— Нет, конечно. Выставка была закрыта из-за всего, что тогда происходило. Во всех средствах массовой информации происходила бойня. Одни кричали одно, другие — другое, потом все это вылилось в наши социальные сети. Угрозы от каких-то лиц — не знаю от кого — сыпались по десятке в минуту. Зайдите просто на наш сайт, на страницу нашей замечательной выставки год назад. Там огромное количество комментариев, все это сохранено.

— Почему вы решили все эти комментарии и документы включить в новую экспозицию?

— Это такая хронология, которую мы пытаемся пересказать, и тем самым, наверное, наоборот, продемонстрировать, что правда существует и она на стороне нормальной логики. А все, что произошло тогда, — полная аномалия со всех сторон.



«Anette and Aureganne», Франция, 2012
Jock Sturges


«Asta», Франция, 2012
Jock Sturges

— Расскажите про процедуру проверки. Как она происходит? Если выставка закрыта, как ее оценивают эксперты?

— Им предоставлены все экспонаты, и они пишут художественные и другие экспертизы. Мне бы не хотелось комментировать последовательность их действий — я в этом совершенно ничего не понимаю. Но я вижу документы, которые свидетельствуют о том, что проводилась работа — она проводилась в течение года, и у нее есть результат. Это были профессиональные эксперты, у которых есть лицензия проводить такого рода экспертизы.

— Кто эти эксперты, вы знаете? Искусствоведы, психологи?

— Там очень много разных экспертиз, которые Следственный комитет посчитал необходимым провести.

— Вы как-то с этими экспертами общались? Или вы просто предоставляли материалы, и они независимо их оценивали?

— Мы предоставили материалы в самом начале. Все работы, что были на стенах, были им показаны. Потом они находились у нас на ответственном хранении, а экспертиза шла в течение года. Работы лежали в папке, и люди, которым необходимо было с ними ознакомиться, могли прийти и посмотреть.

— Как сам Стерджес воспринял идею снова открыть выставку?

— Естественно, он рад. Можете себе представить, каково это с моральной точки зрения? Вас обвиняют на протяжении достаточно долгого периода времени во всем этом (имеются в виду обвинения в «демонстрации детской порнографии» — прим. «Медузы»). Но сейчас у него такой позитивный настрой, ему приятно за нашу страну. За все, что у нас произошло в результате.

— А на вернисаж он приедет в этот раз?

— Нет, уже нет.

— У вас нет ощущения, что заключения по такого рода проверкам обычно пишутся еще до того, как они, собственно, происходят? Поэтому ваш случай кажется особенно удивительным.

— Нет, я здесь с вами не соглашусь. Я видела, что шли какие-то действия. Это абсолютно не было формальностью. У нас были экспертные оценки еще в самом начале, по нашему заказу тоже были сделаны экспертизы. И те экспертизы, что вошли в постановление [Следственного комитета], поддерживают точку зрения специалистов, которые это делали для нас.

— Но получается, если бы этого постановления СК не было, работ Стерджеса в России мы бы больше не увидели?

— Наверное, в ближайшие годы — нет. Знаете, не было уверенности в том, что это кому-то нужно. Этот документ придал нам хорошего настроения, мы поняли: несмотря ни на что, правда есть. И на этом подъеме еще нужно было найти период, когда мы сможем показать выставку, потому что график уже расписан на 2018–2019 годы. Я просто отодвинула выставку, которая сейчас должна была быть, и перенесла ее на другое время. Когда мы могли бы сделать выставку Стерджеса в следующий раз — не знаю, не буду загадывать.

— Сколько она будет идти?

— Ровно месяц. Как раз довисит тот период, который не довисела в прошлый раз.

— Вы говорили, что усилите охрану. Как это все будет устроено? Будут дополнительные проверки на входе?

— Да, возможно, [посетителей] будут проверять строже на входе. Но об этом мне пока тяжело говорить. Я посоветуюсь со специалистами, посмотрю, что они мне предложат.

— Есть ощущение, что в 2016 году вся страна не только узнала фамилию Стерджеса, но и запомнила название «Центр фотографии имени братьев Люмьер». Что происходило с центром весь год после закрытия выставки?

— Это иллюзия, что от всего этого кто-то выигрывает, — и навязывается она в том числе средствами массовой информации. Я не думаю, что Стерджес от этого выиграл. Он два месяца провел на таблетках, а мы месяц не видели ни одного посетителя у себя и несли убытки. Все решили, что центр фотографии закрыт, и к нам в принципе никто не приходил. СМИ официально объявили, что мы закрыты. Конечно, можно говорить о том, что узнаваемость увеличилась, но если мы говорим о финансовых потерях, они были существенно больше.

— Закрытие выставки в прошлом году создало прецедент, все с новой силой заговорили о цензуре в разных областях искусства. После этого [руководитель театра «Сатирикон»] Константин Райкин произнес знаменитую речь о цензуре. А музейное сообщество вас тогда как-то поддержало?

— Я не очень люблю слово «сообщество», потому что оно убивает какие-то личные отношения между людьми. Были, безусловно, люди близкие — и профессионально, и человечески, — которые звонили, писали. Они предлагали свою помощь, говорили, что готовы что-то для нас сделать. Кто-то промолчал по ряду личных причин. Кто-то, наоборот, говорил, что нельзя ни в коем случае закрывать выставку, надо срочно что-то доказывать. У многих были разные позиции, а плохие они или хорошие, я бы не хотела комментировать. Но человеческая поддержка была огромная.

— А перенести выставку в другой музей вам не предлагали?

— Во-первых, у нас нет ни одной частной организации, которая бы занималась фотографическим искусством на территории Российской Федерации. Я вот такой организации не знаю. Поэтому [взять к себе] такую выставку — не знаю, кто бы мог мне предложить. Есть какие-то государственные организации, но вы же сами понимаете.

— Что, в МАММ [Мультимедиа Арт Музей], например, такая выставка бы не появилась?

— Я не знаю, как существуют и утверждают свои выставочные графики государственные музеи. У нас, кажется, все намного проще. Мы всегда исходим из двух критериев: является ли эта фотография предметом искусства и есть ли у нас финансовые возможности это показать. Чем руководствуются государственные музеи, мне сложно ответить. Но не припомню, чтобы кто-то мне позвонил и сказал: «Мы готовы сейчас взять твою выставку и разместить эти 32 работы у себя». Я, честно говоря, не представляю себе такую ситуацию. Она немножко странно звучит, и вопрос тоже.


Постановление Следственного комитета








— Пока вы не получили постановление Следственного комитета, вы как-то перестраховывались в художественной политике галереи?


— Нет, что вы. Эта ситуация была же абсолютно аномальной. Мы существуем как организация уже практически 20 лет, и я никогда не видела, не слышала, не чувствовала ни со стороны СМИ, ни со стороны государственных органов, ни со стороны посетителей, что мой выставочный проект кому-то морально мешает, оскорбляет его и так далее. Поэтому я не считаю, что в моей выставочной деятельности что-то могло в принципе измениться.

Кроме того, я, к сожалению, не обладаю возможностями это доказать, но я уверена, что это была осознанная провокация. У людей, которые это начали, был какой-то замысел, идеи. С чем они связаны, мне трудно сказать, но это была провокация, травля, которая кем-то была спровоцирована.

— За год понятнее не стало?

— Нет. Никто этим не занимался, как вы понимаете. История всем известна. Вся динамика происходивших действий тоже на поверхности. То есть сначала был пост [Лены Миро в «Живом журнале»], потом была реакция — со скоростью звука, буквально за час, об этом узнала вся страна. И потом уже огромное количество писем в прокуратуру. Но мы же с вами прекрасно понимаем, как мы живем. С чего вдруг за несколько дней мы получили бы такой отклик на это? Поэтому я не думаю, что здесь вопрос в центре фотографии или в Стерджесе. Наверное, у кого-то были свои задачи.


Джок Стерджес на выставке «Джок Стерджес. Без смущения» в Центре фотографии имени братьев Люмьер. 6 сентября 2016 года, Москва
Ян Линн / ТАСС

Джок Стерджес — о закрытии выставки в 2016 году в письме в редакцию «Медузы»

— Не стоит даже говорить о том, как я был удивлен и разочарован произошедшим. Ни одна моя выставка нигде в мире — а мои работы выставлялись во множестве разных стран на протяжении трех десятилетий — не сталкивалась с такой реакцией. Никогда. Особенно меня поразило то, что это случилось именно в России. Я всегда восхищался русской культурой и ее богатыми традициями во всех сферах искусства. Мои русские друзья — исключительно «kulturnie lyudi», глубоко интересующиеся искусством. Русское искусство, литература, танец и прочее — часто лучшие в мире. До того как побывать на открытии своей vwistafka, я не был в Москве несколько лет — и был так рад увидеть, каким современным, утонченным и космополитичным городом она стала. Так что все случившееся показалось мне просто дурным сном, странной культурной катастрофой.



https://meduza.io/feature/2017/11/27...raha-u-nas-net