Жизнь за "нормой"...21век с нетрадиционной сексуальной ориентацией (мысли,наблюдения)

[Marcello]

vBulletin [media]

"Дети 404" - документальный фильм Аскольда Курова и Павла Лопарева о ЛГБТ-подростках, которые хотят доказать обществу, что они существуют. Фильм назван так же, как и известная группа Вконтакте, которую придумала и ведет Лена Климова. Это группа солидарности и помощи тем молодым людям, кто чувствует себя здесь и сегодня непризнанным и отверженным.

Мы не относимся к ЛГБТ-сообществу,однако такой произвол со стороны совершенно обнаглевшей власти является недопустимым,и,конечно,как я всегда говорю,за все рано или поздно придется платить...

(Кстати,почему-то указано 18+...Это для российского зрителя,как я понимаю...)

[Marcello]

Власти Мальты запретили "лечение от гомосексуализма"

Мальту называют европейским лидером по уровню защиты прав ЛГБТ-сообщества
Мальта стала первой страной в Европе, в которой официально запретили репаративную терапию - методику изменения сексуальной ориентации человека с гомосексуальной на гетеросексуальную.
Закон о запрете этой практики был единогласно одобрен мальтийскими законодателями.
Согласно документу, за "изменение, подавление и уничтожение сексуальной ориентации или гендерной принадлежности человека" предусматривается штраф до 10 тысяч евро или тюремный срок до одного года.

В законе также отмечается, что никакая сексуальная ориентация или гендерная принадлежность не может рассматриваться как отклонение или болезнь.
Репаративная терапия основана на идее, что гомосексуальность является следствием психического расстройства.
Ряд медицинских организаций, в том числе Всемирная психиатрическая ассоциация, называют эту практику неэтичной, ненаучной и вредной для здоровья пациентов.
Сторонники репаративной терапии утверждают, что в ходе нее используются стандартные психотерапевтические методы, и люди могут прибегнуть к ней по своей воле.
Сегодня репаративная терапия чаще применяется в США, чем в Европе, при этом в некоторых американских штатах (в том числе в Калифорнии и Иллинойсе) она запрещена.


http://www.bbc.com/russian/news-38231193

(Весьма разумное решение...все-таки,человечество извлекает какие-то уроки из своей истории...)

[Marcello]

Убийство чести

Как амбиции известного ЛГБТ-активиста разбудили в Чечне страшный древний обычай



https://www.novayagazeta.ru/articles...tm_source=push

(Жесть!)

[Ai-Lu10]

http://www.bbc.com/russian/vert-fut-...58#share-tools

Люди с отсутствием сексуального влечения - кто они?"

не читал,не хочу. Но они ближе к ницшеанскому свехчеловеку

[Marcello]

Каминг-аут

Косте – 19 лет, он сирота и живет в маленьком провинциальном городе. Он бисексуал, но об этом знают лишь самые близкие ему люди. Он не говорит об этом, потому что знает – любые "отклонения от нормы" воспринимаются враждебно.

"У нас в России нельзя смеяться над политикой, зато можно над гомосексуалистами... Я не могу это всем рассказывать. Город маленький. Скажи не тому человеку, и это разлетится. Чтобы меня потом поймали и избили, ну зачем это? Такого пока не было, но всякое может быть".

Чтобы побыть собой, Костя ненадолго сбегает из города, где живет – на спортивный фестиваль ЛГБТ-сообщества под Петербургом.

"Я хочу уехать. Может быть, даже в другую страну".

Фильм Валерии Старовойт, Василия Щербакова, Михаила Хурсевича, Георгия Ермоленко и Константина Данилина.


(Д/Ф под ссылкой - 24мин.)


http://www.svoboda.org/a/28461590.html

[Marcello]

Лучше геи, чем детдом

Народ против гей-браков и усыновления гомосексуалистами детей не только в России. Это сложная тема даже для стран, где у геев есть почти все права. Общество никак не может смириться с тем, что люди другой ориентации — обычные люди: они бывают хорошими и плохими, скучными или веселыми, а еще они бывают родителями

Том Форд, дизайнер марки Tom Ford, и Ричард Бакли, бывший главный редактор Vogue Hommes, после 25 лет совместной жизни наконец-то завели ребенка. От суррогатной матери. И по случайному совпадению именно в этом сезоне вышел ситком «Новая Норма»/The New Normal, где речь идет о гомосексуалах, для которых девушка вынашивает ребенка. В сериале показаны очень разные мнения, плюсы и минусы, странности и обыденность усыновления детей геями или воспитания внутри нетрадиционной семьи.

На самом деле сложно понять, что же именно так пугает общество. Геями и лесбиянками люди становятся чаще всего в традиционных семьях — хотя есть мнение, что ориентация зависит не от окружения, а от наследственности. Многих воспитывают однополые родственники — матери и бабушки, например. Конечно, ребенок, которого воспитали бы отец с дедушкой, — это редкость, но звучит вроде не очень страшно? При этом консерваторы все равно считают, что лучше традиционная семья со всеми ее пороками или детский дом, чем семья, где родители одного пола. Например, в Швейцарии до сих пор и политики, и обычные люди используют аргументы такого формата: это травмирует детей, разрушает основы брака и семьи, детям в таких семьях будет тяжело.

Екатерина Фролова, магистр по гендерным наукам, Берн, Швейцария: «По Западной и Центральной Европе ситуация неоднозначная, все же больше стран запрещают усыновление, чем разрешают. Вот, например, страны, где это возможно: Нидерланды, Бельгия, Испания, Великобритания, Швеция, Норвегия, Исландия, Дания (там все права геев узаконены), Финляндия, Германия (там разрешено только усыновление падчерицы/пасынка). Что касается Швейцарии, то это очень консервативная страна, об этом уже даже можно судить по тому, что женщины приобрели право голоса лишь в 1971 году, отставая таким образом от многих стран больше чем на 50 лет.

Однополых пар здесь очень много, гомосексуальность совсем не скрывают, молодежь зачастую находит гомосексуальные отношения даже круче, чем скучные натуральные. Геи здесь не боятся за свою жизнь, открытой агрессии против них тоже, естественно, нет, а дискриминация есть. Примерно пять лет назад Швейцария после долгих размышлений все-таки презентовала однополым парам право зарегистрировать их союз. Это здесь называется не браком, а зарегистрированным партнерством. Парадокс в том, что усыновление детей однополыми парами, состоящими в зарегистрированном партнерстве, не разрешено! Одинокие геи могут усыновить при соответствии определенному набору требований, а зарегистрированные — не могут. Более того, даже если, например, у одной матери родился ребенок, ее партнерше усыновить его также не удастся, так как закон не позволяет усыновление детей зарегистрированным однополым парам (в Германии и в некоторых других странах Европы это возможно)».

Самый внятный аргумент противников гомосексуальных семей — как дети объяснят сверстникам, что их родители геи?

Возможно, теоретически это и выглядит как проблема, только на практике мало кто с этим сталкивается. Конечно, в России большинство геев и лесби не выставляет напоказ свою личную жизнь, а одинокая мать или отец, которые приводят детей в школу или детский сад, не вызывают подозрений. И если говорить о проблемах адаптации и социализации, то дети все равно столкнутся в обществе себе подобных с осуждением разного сорта, и скажите, что лучше: если ребенка дразнят за то, что у него вовсе нет папы, или за то, что у него их два?

В России, безусловно, люди даже в больших городах очень боятся общественного мнения. Поэтому часто гомосексуалисты заводят детей сложным путем (с лесбиянками по понятным причинам все проще).

Некоторые женятся в молодом возрасте, причем отчасти искренне — это их попытка стать «нормальным». Не то чтобы они к этому действительно стремятся, но молодому человеку трудно смириться с мыслью, что общество его не принимает. В таких браках нередко рождаются дети, и даже после развода мужчина остается отцом по закону.

Другие как-то договариваются с подругами, часто за деньги, те рожают им детей и отказываются от родительских прав.

Есть даже реальные случаи, когда гомосексуал и лесбиянка заводят ребенка, женятся (чтобы снять все вопросы от родственников и коллег), воспитывают ребенка вместе, но личную жизнь ведут, разумеется, по отдельности.

При этом одинокий мужчина тоже вполне может усыновить ребенка, если, конечно, он не будет в голос орать, что любит себе подобных.

«Я — Егор. Мне 37 лет. Я гей, живу с парнем. И я реализую свою давнюю мечту: воспитываю ребенка. Ребенка, которого усыновил. Я — отец» — так начинается дневник, который Егор ведет в ЖЖ (http://gay-father.livejournal.com). Он посвятил его своему сыну Андрею, и здесь его ответы на многие вопросы:

«Люди всерьез спорят о том, является ли усыновление в однополую семью благом для ребенка, если дите могло бы еще немного пожить в детском доме и быть принятым в "нормальную гетеросексуальную семью". Могу привести два эпизода из собственной жизни. Первый — про моего отца. Он был против идеи усыновления, как раз потому, что у меня "семья не такая", в будущем это может стать причиной трудностей с адаптацией ребенка в общество. Я предложил папе съездить в любой детский дом, провести там два часа, а потом ответить себе на вопрос, что лучше для ребенка: жить там или в семье педерастов? Сейчас в лице отца я нахожу поддержку, и он — отличный дедушка. Второй — про невролога, у которого наблюдается мой сын. Она, естественно, знает, что Андрей усыновлен. Месяц назад, глядя на очередную ЭЭГ, доктор вдруг искренне так заулыбалась: "Ну вот, теперь и на человека становится похож!" Оказалось, что она много лечила детей в детских домах, и по результатам инструментальных исследований знает, что ребенок деградирует, мозг "умирает" (громко сказано, но смысл в этом). И только семья способна дать вторую жизнь».

Очень часто те, кто яростно выступает и против ЛГБТ в целом, и против гей-браков, и против усыновления, не имеют никаких фактов, доказывающих, что они правы. Самые вдумчивые в курсе, что есть какие-то исследования, но редко имеют понятия об их направлении и результатах. Во Франции сейчас готовят закон о гей-браках (сейчас там возможно лишь партнерство) и об усыновлении — и там как раз были проведены очень серьезные научные работы для того, чтобы выяснить, как такая ситуация может повлиять на ребенка.

Елена Караева, корреспондент Euronews, Франция: «В конце октября в парламент будет внесен закон о легализации однополых браков. Франция — страна с очень жесткой системой охраны прав ребенка. Чтобы подготовить текст, были проведены многочисленные исследования — психиатров, педопсихиатров, педиатров, психологов и тех, кто вообще профессионально занимается этой проблемой. И вывод, который сделали как те, кто не поддерживал этот закон, как и те, кто закон поддерживал: сексуальность ребенка вообще никак не зависит от сексуальности родителей, ни приемных, ни биологических. Как вы не можете изменить цвет глаз, так вы не можете изменить и сексуальные предпочтения. И именно поэтому в стране, где очень ценятся семейные ценности и все, что с ними связано, инициативу социалистов поддерживает 75% населения».

Разумеется, те, для кого геи с детьми — это все равно что инцест или педофилия, останутся при своем мнении. Только им все равно придется жить в мире, который постепенно смиряется с тем, что не все люди похожи друг на друга и что коммунальное существование, где есть нерушимые предрассудки, — это очень сильный ограничитель для личности. Из-за него страдают не только люди с нетрадиционной ориентацией, страдают их родители тоже, потому что не могут отказаться от горячо любимых табу. Страдают и дети, которые могли бы найти родителей, но вместо этого, в силу общественных предубеждений, вырастают уже на всю жизнь изломанными одинокими изгоями.



https://snob.ru/selected/entry/53588

[Marcello]

vBulletin [media]

https://youtu.be/iAMUzUEXO9I

"Парад гордости в Тель-Авиве " (200 тыс.человек)

Гей-парад в Израиле привел в восторг Бабченко

https://www.obozrevatel.com/abroad/9...-babchenko.htm

[Caramba]

Согласен с Кириллом : пидоры не могут вступать в брак. Брак- это освященное церковью сожительство мужчины и женщины. А два однополых субьекта могут пердолить друг дружку тайком-вне брака

[Diziena]

В Сан-Франциско выросли целые поколения людей, свободных от предрассудков

[Marcello]

"Детей натравливают против матерей"



Одноклассницы долго косо смотрели на Марину, а потом подловили ее на улице и избили. Девочка пришла домой, но кровь скрыть не сумела. Родители кинулись к телефону, но Марина попросила никому ничего не говорить. Втайне от девочки те все-таки обратились к завучу школы. Но она сказала: "Мужиков бы завели и не маялись дурью".

Это история двух женщин с ребенком, однополой семьи из Новосибирска. Им пришлось сменить две школы, но ситуация не менялась: как только одноклассники 15-летней Марины узнавали через соцсети, что у нее есть мама Женя и еще одна мама – Юля, начиналась агрессия. С ней не разговаривали, классные руководители направляли ее к школьным психологам, учителя занижали оценки. А однажды к ним домой пришла сотрудница органов опеки. Причину появления она объяснить не смогла, потому что семья всегда была благополучной. Женщины поняли, что дело идет к изъятию ребенка под любым предлогом. И практически сразу после этого визита семья уехала в Швецию.

Как и многие другие, эта история не попала в интернет и полицейские сводки. Потому что это раньше над лесбиянками только посмеивались. Сейчас они – идеальный объект для травли, особенно, если у них есть ребенок.

"Второго ребенка в этой стране я рожать не буду!"

Аня живет с девушкой Сашей, две феи-блондинки. У них длительные отношения, дай бог каждой семье. Но в вопросе ребенка Аня категорична – нет: "Я не могу справиться с гомофобией по отношению к себе. А как с ней справится ребенок?"

А вот Мария – известная среди ЛГБТ активистка. Яркая, уверенная в себе. И очень непривычно сегодня слышать, как она замыкается, если с ней заговорить про сына: "Сегодня быть лесбиянкой, как раньше – евреем. Бьют не по паспорту, бьют по морде."

"Может, конечно, и нет реальной опасности, но мне бы не хотелось это выяснять. А раньше я ничего не боялась"

– Сыну сейчас 13. Он задавал в свое время какие-то вопросы по поводу двух мам в доме, но это было давно. Я объяснила ему в словах, которые мог воспринять человек его возраста, – рассказывает Мария. – Но тогда было свободней. Мне было как-то поспокойней говорить об этом. Я не давала ему указаний, что в "общественных местах не говори об этом, не рассказывай никому" или еще что-то. Но после выхода закона появилась опасность взаимодействия с органами опеки, и я попросила его не распространяться о нашей жизни. Он все понял. Может, конечно, и нет реальной опасности, но мне бы не хотелось это выяснять. А раньше я ничего не боялась. И, разумеется, следующего ребенка я не буду рожать в этой стране!

"После выхода закона" – речь идет о законе "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию", в который в 2013 году была внесена ст. 6.21 "Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних". В ней говорится о "распространении информации, направленной на формирование у несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных установок, привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений, искаженного представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений".

ЛГБТ-семьи называют этот закон водоразделом. Потому что сразу за ним полетел законопроект, чтобы основанием для лишения родительских прав стало "наличие факта нетрадиционной сексуальной ориентации родителей или одного из них". А в 2015-м появилась инициатива штрафовать мужчин-геев за каминаут. Обе инициативы остались лишь на словах, но практически сразу начались физические акции по "перевоспитанию" геев.

"В 2013 году никто не верил, что закон примут, настолько абсурдным это казалось"

– Когда мы только беременели, то тогда казалось, что общество все спокойнее и спокойнее относится, – вспоминает Ольга, сыну 6 лет. – Не то чтобы "любим геев", но было важно, какой ты человек, какой специалист. Как и во всем мире. Это было еще в 2010 году. Многие друзья задавали вопрос: "Как вы рискуете рожать?" Я говорила: "Вы же нормально на это смотрите? А уж когда ребенок подрастет, все вообще будет прекрасно!" Но как-то мы р-раз – и начали откатываться назад. Хотя еще в 2013 году никто не верил, что закон примут, настолько абсурдным это казалось.

– После принятия закона началась массовая истерия, – согласна Елена, сыну 5. – Я это называю "наносная гомофобия". Все эти высказывания, что геев надо убить, а детей им нельзя доверять – на самом деле, всем глубоко наплевать. У людей куча своих проблем. И если сейчас СМИ потратят месяц и будут освещать гомосексуалов в положительном свете, у нас кардинально все изменится. Но мы – удобный общий враг.

Дочери Наташи четыре года, рождение девочки как раз совпало с "новым трендом".

"Люди, которые относились к ЛГБТ весьма лояльно, заговорили штампами из телевизора"

– Все началось после Болотной, когда власти включили пропагандистскую машину. И люди, которые до этого относились к ЛГБТ весьма лояльно, – например, наши соседи, умные, вроде, думающие люди, – даже они через год пришли к нам в гости, и началась эта тема, что геи – больные люди, которых нужно лечить и изолировать. Они говорили штампами из телевизора, – говорит Наташа.

В марте 2017 года Наташа и Оксана с дочерью уехали из России.

"Приходит домой опека, и начинается маразм"

Ольга говорит, что у нее – классическая лесбийская семья: вместе 15 лет, вместе принимали решение родить ребенка.

– Моя жена принимала роды, перерезала сыну пуповину. Про нас можно было снимать американский фильм про ЛГБТ-семью. Но потом все изменилось. Вот сейчас я бы не рискнула в России рожать ребенка. О втором и речи быть не может! Это стало ощущаться на бытовом уровне, среди тех людей, с которыми общаешься каждый день. Меня зацепить сложно, потому что я живу с открытым лицом, не скрываю свой ЛГБТ-статус. И сын дверь в садике открывает и говорит: "У меня две мамы". Правда, мы, как и все, говорим, что одна мама – крестная. Так все говорят, все подстроились под текущую ситуацию, а социум это принимает. До поры до времени, конечно, пока не появится какой-то конкретный идиот и не испортит нам жизнь.

Ольга говорит, что боится школы. Сейчас сыну все равно, но там он встретится с терминологией, и ему будут объяснять, что его семья – "социально неравноценна".

"Ситуации тяжелые: детей натравливают против матерей"

– С опекой мы не встречались, тут у нас все хорошо. А бывают просто жуткие истории, когда родственники подают в суд, чтобы отобрать ребенка. В этом году было несколько таких попыток, не меньше десяти случаев. До суда пока никто не дошел, но ситуации тяжелые: детей натравливают против матерей.

Ольга – директор Московского ЛГБТ-комьюнити-центра. По ее данным, в Москве есть группа, которая объединяет семьи с детьми. Ходит на встречи группы пар 30-40, и уже есть идея написать о них книгу.

– Семьи с детьми – это очень закрытая и самая уязвимая изо всех ЛГБТ-групп в России, – говорит Ольга. – Они очень изолированы. Многие сами не понимают значения этого нашего дебильного закона о гей-пропаганде. Каждая вторая семья считает, что она нарушает этот закон, потому что они живут вместе с ребенком!

Есть семьи и с приемными детьми. Они – самые проблемные, потому что боятся больше всех. Как правило, они не водят детей в обычные сады и куда-то на люди, где ребенок может проговориться. Только няни, только частные садики, где никто не лезет в чужую жизнь.

"Лучше пусть будут с алкоголиками, чем с извращенцами"

– Опека же приходит в приемные семьи прямо домой, – рассказывает Светлана, приемная мама 5-летнего мальчика, – и начинается маразм. Вторая женщина просто уходит из дома на время проверки или представляется родственницей. Мы бы сейчас, в 2017 году, не стали усыновлять. Ты берешь ребенка в семью, тратишь на него свои эмоции, время, деньги. И в ответ получаешь осуждение, упреки, что "лучше пусть будут с алкоголиками, чем с извращенцами". И ты все это слушаешь и скрываешь. Радость от появления ребенка омрачается огромным давлением. Вот муж с женой усыновляют: у них процесс адаптации, но есть центры, в которых помогут его смягчить. А у гомосексуальной семьи нет возможности получить помощь. Наоборот: узнают – тут проблемы и начнутся. И тебе совсем некуда обратиться! Все заканчивается изоляцией, многие расстаются, потому что это сложно – так жить. Вообще, очень давит, что вы – не семья. Когда гетеросексуалы берут ребенка, они могут втроем пойти куда угодно, они семья. А гомосексуальная пара понимает: в поликлинике, детском саду, при соседях – для всех они подруги. То есть это ребенок только одной женщины. А вторая так, в гости пришла. Это давит, что ребенок не общий. И те, кто понимает, что вечно скрываться ненормально, выбирают два варианта: наплевать на все, как мы, или эмигрировать.

"Уехав из России, я даже спать стала спокойнее"

Наташа и Оксана вместе 10 лет, их дочери было полгода, когда приняли закон.

"Для родителей я – несчастная мать-одиночка, а Оксана живет у меня и помогает, потому что ей жить негде"

– Мои родители до сих пор обо мне не знают, – говорит Наташа. – Каминаут как-то не получился, и мы с Оксаной уже 10 лет скрываем факт наших отношений. Для родителей я – несчастная мать-одиночка, а Оксана живет у меня и помогает, потому что ей жить негде.

Еще до рождения Даши были эпизоды, когда люди из общего круга, узнавая о нашей ориентации, уходили. На это начало угнетать как раз после рождения дочери. Я-то ладно, я – биологическая мать, мне легче. Но Оксана, которая всегда была мне поддержкой и моральной, и материальной, она всегда была очень уязвима, потому что, по сути, не имела к нам отношения. Для всех окружающих и моих родителей Оксана была просто подругой. А это же как отцу и мужу говорить, что он – посторонний мужчина для ребенка.

Потом был шок, когда появился законопроект об изъятии детей из ЛГБТ-семей. Это нас сильно испугало, мы стали перебирать программы по обучению в других странах, страны, бюджеты.

"Как будто ты воруешь каждый день или скрываешь, что сделал что-то нехорошее"

Дальше начался детский сад. Однажды Дашу забирала Оксана, и та сказала: "Моя мама пришла!" Воспитательница сказала, что двух мам не бывает категорически, а Даша яростно защищала версию, что "Мама! Мама!" Я поняла, что она в садике вообще много про нас рассказывает. А я начинаю в таких ситуациях сжиматься, сразу стыд. Как будто ты воруешь каждый день или скрываешь, что сделал что-то нехорошее. Существуешь вне законности этой страны. У меня начался невроз.

А потом Оксану уволили. Она открылась своей руководительнице, и та устроила ей на работе невыносимые условия. И если раньше мы только собирались, то тут рванули и весной уехали в Испанию.

– А в Испании к вам относятся как к семье?

– Конечно! Я только тут поняла, под каким давлением была в России. Когда в другую страну приезжаешь, то сначала не можешь эту пружину отпустить, сказать о себе правду. Предохранитель работает. Но сейчас более-менее пружина расслабляется. Нас тут действительно воспринимают как семью, и Оксана сказала, что она в Россию не вернется. Ведь пока дочь воспринимает нас как любящую семью и не задает вопросов. А через год она их задаст, и дома я бы встала перед выбором. Или соврать, как обычно, что мы подруги, и врать пожизненно. А обман ведь вскроется! Или сказать правду, но попросить об этом молчать. И я даже не знаю, что хуже, потому что общество в России будет давить на ребенка все равно. И она будет воспринимать свою семью как патологию.

"В каждом обществе есть гомофобия. И в Испании. Разница в том, могут ли твоего ребенка еще и безнаказанно оскорбить"

А в Испании все не так. Здесь мы защищены законом. Конечно, в каждом обществе есть гомофобия. И в Испании. Разница в том, могут ли твоего ребенка еще и безнаказанно оскорбить. Здесь я спокойна. Свалился груз ежедневного вранья. Он остается в переговорах в скайпе с мамой, с теми в России, кто не в курсе. Но здесь окружающим мы можем говорить всё. Я тут даже спать стала спокойнее.

Мы всегда считали себя полноценной семьей и добропорядочными гражданами своей страны. Но сейчас в России наша семья стала считаться преступлением. Мы не имеем права говорить своему ребенку правду о наших отношениях. А если говорить, то обязаны добавить, что наш образ жизни неправильный. Но это не так! Мы достаточно рано осознали свою гомосексуальность. Я – в 10 лет, Оксана – в 13. В тот период у нас не было никаких источников, где бы мы могли почерпнуть знания о гомосексуальности в принципе. Мы росли в нормальных советских семьях. Гомосексуальность была, есть и будет как часть природы, с которой человек рождается. Это не выбор!

Вот наша дочка с раннего детства – девочка-девочка! Любит куколки, дочки-матери, наряжаться. В три года влюбилась в мальчика из садика. А мы… Мы не ноем о том, что нашу "извращенную форму семьи не принимает общество". Мы – нормальные порядочные люди, но со своими особенностями. И эти особенности – не наш выбор. И мы так же хотим жить, любить, создавать семьи, рожать и растить в любви и заботе детей, как и вы.

"Стресс меньшинства, который есть у родителей, автоматически передается "по наследству" ребенку"

– Все самые большие страхи женщины, живущей в однополой семье, связаны с повседневными вещами: садиком, школой, учителями. Страх, что ребенка заберут из семьи – он постоянный, – говорит психолог Валентина Лихошва. – А вместе с этим – страх, что однажды надо будет поговорить с ребенком, объяснить ему, почему у него две мамы и что общество считает это ненормальным. Получается не только собственная двойная жизнь, но и вовлечение в нее ребенка. И этот стресс меньшинства, который есть у родителей, автоматически передается "по наследству" ребенку. Поэтому так высоки риски и психосоматических болезней, и депрессий, и потом тяжелейших подростковых кризисов.

По словам психолога, у ребенка же сопротивляемость обществу минимальна. И если у родителей и окружения есть ощущение неправильности происходящего, давления и травли со стороны общества, то ребенок переносит все это на себя.

"Закон не просто наложил стигму на плечи родителей, появилась внутренняя самостигматизация"

– Он с дошкольных лет живет с чувством вины, стыда за свою семью, за себя, с постоянной моделью сокрытия своих истинных чувств и недоверием к миру, – объясняет Лихошва. – Закон не просто наложил стигму на плечи родителей, появилась внутренняя самостигматизация. Теперь сами однополые семьи часто разделяют мнение, что неправильно воспитывать ребенка в однополой семье. И получилось усиление круговорота травмы в природе. Что такое закон о пропаганде? Если у меня однополая семья, я автоматически пропагандирую собственного ребенка. И семьи мгновенно ушли в глубокое подполье, сочиняя легенды о том, что "у моей подруги десятый год идет в квартире ремонт, и поэтому она живет у меня". Для общества это – социально-приемлемая модель. Но она не дает ощутить полноценной жизни самому ребенку. Потому что если ты можешь дома назвать маму мамой, а, выходя в общество, не можешь этого делать или должен это как-то пояснять, это очень травматично для развития ребенка.




https://www.svoboda.org/a/28561412.html