Культура и общество

[Marcello]

«Нет ничего, кроме любви»

Павликова и Котов поженились в СИЗО. Видео

vBulletin [media]

https://www.youtube.com/watch?v=aGg-...ature=youtu.be

Сначала Аня вместе с мамой и родственниками поехала в ЗАГС, где были заполнены все предварительные документы, после чего вся процессия с двумя сотрудницами ЗАГСа отправилась в СИЗО. К «Матросской Тишине» невеста приехала примерно в 11 утра, она была одета в длинное белое платье. Там Павликову встретила группа поддержки, в том числе бывший фигурант «московского дела» Алексей Миняйло, участница группы Pussy Riot Мария Алехина и активист Дмитрий Энтео. Всего у СИЗО в качестве «гостей» было около 20 человек.

Перед тем как Аня зашла в СИЗО, Миняйло сыграл на гитаре и спел песню «Нет ничего, кроме любви». «Когда ты поставишь меня к стене — меня и всех тех, кто сыт войной, — я буду спокоен, я буду почти готов», — пел он, перебирая струны.

Адвоката Константина Котова Марию Эйсмонт на церемонию в СИЗО не пустили. Невеста прошла через очередь в «Матросской Тишине» и вышла оттуда уже с кольцом. В здании Аня пробыла недолго — не больше 20 минут. «Они обменялись кольцами, поцеловались. Правда, Костино кольцо, естественно, отдали, потому что там нельзя с кольцом», — говорит «Новой» мама Ани Юлия Павликова. После выхода из здания СИЗО Аня рассказала сестре Анастасии, что ее мужу поставили штамп в паспорт до того, как он сказал «да», но «вроде все прошло нормально».



После церемонии Павликова поехала в ЗАГС, чтобы поставить печать и забрать оригиналы документов о регистрации брака. Затем, в день своей свадьбы, Аня поехала в суд — в 14.00 в Люблинском суде Москвы состоялось очередное заседание по делу «Нового величия».

О том, что Павликова и Котов решили пожениться, стало известно 14 октября. Тогда Мосгорсуд рассматривал апелляцию на приговор Котова и оставил решение Тверского суда Москвы, приговорившего его к четырем годам колонии, без изменений. Юлия Павликова говорила, что Котов был одним из первых, кто поддержал Аню, когда ее арестовали. После того как Павликову перевели под домашний арест, они общались с Котовым во время прогулок.

Приговор Котову вынесли в начале сентября, его признали виновным в неоднократном нарушении закона о митингах (ст. 212.1 УК). Константин стал вторым осужденным по этой статье. Его дело расследовали в рекордные сроки:

13 августа ему предъявили обвинение, а 15-го числа СК объявил об окончании следственных действий. Суд рассматривал дело в течение двух дней.

Котова обвинили в том, что на него не менее трех раз составляли протоколы по статье 20.2 КоАП из-за нарушений на публичных мероприятиях:

13 мая его арестовали на пять суток за участие в акции «В защиту Нового поколения» у здания ФСБ;
12 июня его задержали на акции в поддержку журналиста «Медузы» Ивана Голунова, а позже оштрафовали на 15 000 рублей;
24 июля Константина арестовали на 10 суток за призыв в фейсбуке выйти 19 июля на Трубную площадь из-за недопуска оппозиционных кандидатов в Мосгордуму.

Анну Павликову и еще семерых фигурантов дела «Нового величия» обвиняют в организации экстремистского сообщества и участии в нем (ст. 282.1 УК). Признательные показания дал только Павел Ребровский, которого в апреле приговорили к 2,5 года колонии общего режима. Позже он отказался от показаний и заявил, что на предварительном следствии его допрашивали под давлением, а следователь обещал ему условный срок. Из-за этого Мосгорсуд отменил приговор Ребровскому, другие фигуранты дела вину не признали.

По версии следствия, фигуранты дела «Нового величия» якобы готовились к конституционному перевороту и к последующему захвату власти. Однако сторона защиты настаивает, что предложивший создать движение некий «Руслан Д.» был осведомителем или, возможно, агентом-провокатором спецслужб.


https://www.novayagazeta.ru/articles...o-krome-lyubvi
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Позиционная война с обществом

Зачем СК открыл вторую волну «московского дела»


Беспорядков в Москве летом не было, что понятно уже всем. Это явно подтвердили следователи Бастрыкина, сначала схватив случайных людей, а затем начав их отпускать. Например, Егор Жуков, изначально названный чуть ли не главным участником беспорядков, сейчас находится под обвинением в экстремизме просто потому, что силовики испытывают к нему сильные чувства — не нравится им парень. В нормальной ситуации за такую службу начальство СК и прочих органов уже отправилось бы в отставку, но Бастрыкин и компания делают из случившегося противоположные выводы. Если в первый раз схватить не удалось, то нужно продолжать попытки, пока общество не устанет сопротивляться и еще кого-нибудь не удастся осудить за участие в мирных акциях.

Так началась вторая волна «московского дела», которую мало кто ждал: казалось, что силовикам — особенно после суда над актером Павлом Устиновым — уже дали команду не слишком увлекаться террором.

Но в СК свои представления о здравом смысле и кормовой базе, поэтому следователи открыли новую кампанию против граждан, предъявив обвинение Владимиру Емельянову, Александру Мыльникову, Максиму Мартинцову, Андрею Баршаю и Егору Лесных. Все они якобы «совершали насилие против представителей власти».

Оказалось, что хватать «бунтовщиков» можно и спустя несколько месяцев после их ужасных преступлений, внимательно разглядывая видео с камер наблюдения. Тем более что все «бунтовщики» живут все это время обычной жизнью у всех на виду.

Силовики хотели быстро запугать людей своим вмешательством в политику, сделать этого не удалось, и теперь они переходят к позиционной войне против общества.

Нам надо настраиваться на то, что это будет длиться годами.

Если бы не склонность силовиков к садизму, им можно было бы даже посочувствовать: кажется, они уже начали понимать, что, как только машина террора остановится, они сами станут ненужными. Кроме фальсификации уголовных дел, они ничем не умеют заниматься, и даже эти фальсификации получаются бездарными. Поэтому для СК жизненно важно разоблачить какой-нибудь «заговор» — по той же причине параллельно преследуют Фонд борьбы с коррупцией оппозиционера Алексея Навального.

Интересно, что людей сейчас обвиняют в преступлениях за совершение тех действий, которые обычно считаются нашим моральным долгом. Егор Лесных, например, сказал в суде, что на его глазах росгвардеец избивал девушку и молодого человека, и он потянул этого представителя власти от граждан, чтобы остановить избиение. Пострадавшими, в свою очередь, могут выступать специально подготовленные лжесвидетели, копирующие свои показания из одного процесса в другой.

Для всех, кто следит за судебными сводками, для тысяч молодых людей, будущего России, это затяжное противостояние общества и людей в мантиях и мундирах выглядит как полная дискредитация судебной системы и властей в целом. Каждый оболганный подсудимый обходится российским властям в сотни граждан, которые искренне и открыто ненавидят ее. Фабрика террора в нынешних условиях работает как фабрика по изготовлению новых оппозиционеров.

Бастрыкин, вероятно, считает себя новым Бенкендорфом, утонченным интеллектуалом-правоведом, обороняющим великую империю от смутьянов и подстрекателей. Возможно, в этой фантазии есть даже небольшая доля правды:

как и царская охранка, нынешние силовики создают новых национальных героев, новые истории морального сопротивления.

Сюжет о том, как два политзэка, Анна Павликова и Константин Котов, заключают брак в «Матросской Тишине», отсылает к высоким канонам XIX века, декабристам и народовольцам.

Отдельно нужно упомянуть историю программиста Айдара Губайдулина, обвиненного в «насилии над представителем власти» из-за пластиковой бутылки, брошенной в сторону сотрудника Росгвардии. Губайдуллин отсидел в СИЗО больше месяца, а потом стал самым активным участником акций в поддержку других узников московского дела. Парню предъявили новое обвинение, после чего он попрощался со всеми и написал, что две недели на свободе вместе с политактивистами стали самыми интересными в его жизни. А затем, опасаясь нового ареста, покинул страну, сообщив, что сожалеет об этом.

Его можно понять: попасть в тюрьму по ложному обвинению тяжело, даже если ты считаешь, что пострадал за правое дело. Но еще тяжелее знать, что ты можешь вернуться в тюрьму в любой момент, что закон не защитит тебя, а люди, которые должны охранять его, вообще получат за такое издевательство над правом премии. Самые профессиональные люди продолжат уезжать из России, где они бесправны перед лицом произвола: они будут востребованы там, где действует принцип верховенства права, а бутылка в воздухе не наказывается тюрьмой.

Парадокс в том, что эмиграция Губайдулина выгодна нынешней российской власти (меньше проблем), но бьет по интересам страны, которой нужны молодые профессионалы. Когда нужно будет показать, что государство и народ — это не одно и то же, вспоминайте о том, как следователи обошлись с Айдаром.


https://www.novayagazeta.ru/articles...-s-obschestvom